Могут ли университеты конкурировать за таланты и при этом укреплять интеллектуальный потенциал друг друга?

Международное сотрудничество стало практически бесспорным приоритетом высшего образования. Университеты подписывают партнёрские соглашения, обмениваются студентами и исследователями, создают совместные образовательные и научные инициативы. Каждая новая связь представляется ещё одним шагом к более открытому и взаимосвязанному образовательному миру.

Однако эти же учреждения работают в системах, которые всё активнее конкурируют за людей, создающих, развивающих и применяющих знания. Университет, которого сегодня приветствуют как партнёра, уже завтра может конкурировать за студентов, исследователей и будущих преподавателей, от которых зависит развитие его партнёра.

Может ли сотрудничество оставаться взаимообогащающим, если успех всё чаще определяется способностью привлекать и удерживать интеллектуальные таланты?

Это не просто вопрос межуниверситетской дипломатии. Высшее образование сегодня играет стратегическую роль в национальных инновациях, экономической конкурентоспособности и подготовке высококвалифицированных кадров. Конкуренция за иностранных студентов особенно заметна на продвинутых уровнях обучения. Согласно докладу ОЭСР Education at a Glance 2026, в 2024 году иностранные студенты составляли в среднем 34% впервые поступивших на программы докторской подготовки в странах ОЭСР — по сравнению с 11% на уровне бакалавриата. Эти цифры показывают значимость международной мобильности в образовании, ориентированном на исследования; сами по себе они не позволяют судить о том, насколько сбалансированы её последствия для разных учреждений и стран.

Представим два университета, заключающих соглашение об академическом партнёрстве. Один предоставляет доступ к современным лабораториям и более широкому кругу исследовательских возможностей. Другой направляет талантливого студента, чьи способности развивались благодаря многолетнему обучению и наставничеству. Студент добивается успеха, выстраивает профессиональные связи и решает продолжить карьеру в принимающей стране.

Для самого человека партнёрство могло открыть важный путь. Для принимающего университета — усилить исследовательскую команду. Для университета, направившего студента, результат менее однозначен. Возможно, он приобрёл ценные связи и будущего соавтора, но, возможно, также потерял возможность выстроить исследовательскую программу вокруг этого выпускника.

Ни один из этих исходов нельзя считать предопределённым. Люди — не интеллектуальные активы, принадлежащие обучившим их учреждениям. У студентов и исследователей есть собственные устремления и право выбирать, где будут развиваться их работа и жизнь. Более того, человек, оставшийся за рубежом, может продолжать вносить вклад в развитие своего университета через совместные исследования, наставничество, профессиональные сети или новые партнёрства. Последствия мобильности зависят от того, что происходит после неё, а не только от направления поездки.

Трудность возникает потому, что три разных интереса нередко обсуждают так, будто это один и тот же интерес. Человек ищет возможности для роста. Университет стремится укрепить академический потенциал и обеспечить устойчивость учреждения. Национальная система образования заботится о долгосрочной способности готовить специалистов и создавать знания. Эти интересы могут усиливать друг друга, но автоматически они не совпадают.

Привычный язык интернационализации мало помогает прояснить это различие. Мы подсчитываем подписанные соглашения, участников студенческих обменов, приглашённых учёных и опубликованные работы. Такие показатели полезны: они показывают, ведётся ли сотрудничество и что оно дало в краткосрочной перспективе. Но сами по себе они не объясняют, что изменилось в участвующих учреждениях. Активность заметна; развитие устойчивого потенциала увидеть сложнее.

Это подводит нас к более фундаментальному различию между обменом знаниями и сохранением способности их создавать.

Особенность знания в том, что, делясь им, мы не обязательно его теряем. Идея может переходить от одного исследователя к другому, подвергаться сомнению, уточняться и становиться основой открытий, которые ни один из них не смог бы сделать в одиночку. В этом смысле интеллектуальный обмен не обязательно является игрой с нулевой суммой.

С условиями создания нового знания дело обстоит иначе. Действующая исследовательская среда требует людей, наставничества, научной преемственности, оборудования, институционального доверия и времени для подготовки новых поколений учёных. Эти условия нельзя воспроизводить бесконечно, и распределены они неравномерно. В результате знания могут свободно циркулировать, тогда как способность их создавать становится всё более концентрированной.

В этом и заключается более глубокий парадокс академического сотрудничества. Партнёрство может расширять доступ к уже существующим знаниям, не укрепляя способность обоих партнёров создавать новые — самостоятельно или совместно. Признание такой возможности не обесценивает международную мобильность. Оно побуждает нас изучать устройство отношений, а не только приветствовать перемещения, которые они делают возможными.

Традиционным ответом часто становится взаимность, понимаемая как сбалансированный обмен: сопоставимое число студентов, равноценные визиты или соразмерные обязательства учреждений. Но арифметическая симметрия — слабая замена взаимному развитию. Университеты различаются масштабом, ресурсами, исследовательскими традициями и задачами, которые они способны решать лучше всего. Чтобы быть ценными друг для друга, их вклады не обязательно должны выглядеть одинаково.

Университет со специализированными лабораториями может сотрудничать с партнёром, обладающим глубокими знаниями определённой промышленной проблемы или доступом к уникальной исследовательской среде. Один предоставляет инфраструктуру, другой — понимание проблемы, которое открывает для этой инфраструктуры новое назначение. Ценность заключается не в том, чтобы каждая сторона вносила одно и то же, а в том, что становится возможным благодаря сочетанию их вкладов.

Взаимность в этом смысле — не равенство вкладов. Это создание значимых возможностей для обоих партнёров.

Этот принцип меняет подход к проектированию академического сотрудничества. Студенческая мобильность может стать частью совместно разработанной образовательной программы. Работа приглашённого исследователя — привести к устойчивому совместному руководству аспирантами. Научный проект — сформировать исследовательскую группу или метод, которые продолжат существовать после его завершения. Это не гарантии взаимной выгоды, а способы превратить временное взаимодействие в устойчивый потенциал учреждения.

Это различие важно, потому что завершённое мероприятие и укрепившийся университет — не один и тот же результат. Совместная статья может продвинуть научную область, не изменив долгосрочных возможностей ни одного из университетов. Успешная программа обмена может преобразить жизнь участников, не оставив после себя устойчивой академической структуры. Оба достижения ценны. Просто они отвечают на разные вопросы.

Поэтому, если развитие учреждений входит в цели сотрудничества, его оценка должна выходить за рамки непосредственных результатов. Следует выяснять, приобрели ли партнёры новые компетенции, выстроили ли устойчивые исследовательские связи, улучшили ли способность готовить будущих учёных или получили возможности, которые не смогли бы создать по отдельности. Также важно понимать, кто формирует исследовательскую повестку, кто получает признание и кто сможет продолжать использовать созданные знания и инфраструктуру. Без внимания к этим условиям язык партнёрства может скрывать весьма разную степень влияния и выгоды.

Конкуренция из этой картины не исчезает — и не должна. У университетов есть законные основания привлекать талантливых людей и стремиться к высоким результатам. Конкуренция может стимулировать улучшение программ, укрепление исследовательской среды и более смелые институциональные цели. Проблема начинается тогда, когда привлечение талантов становится главным мерилом международного успеха, а развитие партнёра воспринимается как второстепенный или случайный результат.

Таким образом, выбор не сводится к конкуренции или сотрудничеству. Как не сводится он и к свободе мобильности или интересам учреждений. Настоящая задача — выстроить отношения, в которых могут сосуществовать личные возможности, конкурентные амбиции и воспроизводство интеллектуального потенциала. Для этого необходимо иначе понимать успех: не только как то, что каждое учреждение получило от другого, но и как то, что ни одно из них не смогло бы создать без другого.

О международном партнёрстве не следует судить в момент подписания соглашения или даже завершения обмена. Его более глубокая ценность становится видна позднее — в сохраняющихся способностях создавать знания, академических связях и возможностях.

Если два университета обменялись людьми и знаниями, но лишь один расширил свою способность создавать знания, что они на самом деле построили вместе?

Источник: OECD (2026), Education at a Glance 2026, глава B4: «Каков профиль иностранных студентов и как меняется мобильность?». Данные относятся к впервые поступившим в 2024 году в странах ОЭСР, а не ко всем обучающимся студентам.